К 2026 году мир окончательно вступил в эпоху «стратегической турбулентности». Привычные модели глобализации, построенные вокруг западных центров силы, демонстрируют системную усталость. В то время как старые экономики борются с инфляцией и стагнацией, так называемый «Глобальный Юг» и новые интеграционные объединения (в первую очередь БРИКС) не просто заявляют о своих правах, а формируют альтернативную инфраструктуру мировой торговли и финансов. Аналитики называют это явление «Великой перебалансировкой» — процессом, который определит контуры мира на ближайшие десятилетия.
freepik.com
Усталость гегемона и кризис доверия к институтам
Фундаментальной причиной текущих изменений стал кризис доверия к глобальным институтам, созданным после Второй мировой войны. МВФ, Всемирный банк и механизмы SWIFT, долгое время служившие гарантами стабильности, сегодня воспринимаются значительной частью мира как инструменты политического давления.
В 2024–2026 годах мы стали свидетелями того, как замораживание валютных резервов и отключение от платежных систем превратилось в рутинную практику санкционной политики. Это дало обратный эффект: страны Азии, Ближнего Востока и Латинской Америки ускорили дедолларизацию. Золото и национальные валюты все чаще становятся основой для двусторонних расчетов. По данным международных расчетных палат, доля расчетов в долларах США в торговле внутри БРИКС впервые опустилась ниже 50%.
БРИКС+: архитектура без архитектора
В 2026 году БРИКС — это уже не дискуссионный клуб, а растущая экономическая экосистема. После расширения 2024 года, включившего в себя ключевых игроков нефтегазового рынка, объединение представляет интересы стран, производящих более трети мирового ВВП по паритету покупательной способности.
Ключевым трендом этого года стало создание параллельных платежных механизмов. Обсуждаемая еще вчера как теория, идея цифровых расчетов на основе блокчейна между центробанками стран-участниц превращается в рабочий прототип. Это не означает мгновенного краха доллара, но формирует ситуацию выбора: теперь экспортеры и импортеры могут балансировать между двумя финансовыми контурами, снижая риски.
Энергетика и ресурсы: разворот на Восток
Логистика товаров — еще один маркер новой реальности. Если в 2022–2023 годах говорили о временном характере перенаправления энергопотоков из Европы в Азию, то к 2026 году построена новая инфраструктура. Ключевыми проектами стали не только газопроводы, но и развитие Северного морского пути как круглогодичной трассы, а также модернизация железнодорожных коридоров «Восток-Запад».
Европа, столкнувшись с деиндустриализацией из-за высоких цен на энергию, пытается удержать свой технологический суверенитет, но объективно превращается в рынок сбыта для более дешевой продукции из Азии. Германия, локомотив ЕС, переживает сложный период адаптации к новой модели экономики, где дешевый российский трубопроводный газ замещен более дорогим СПГ из США и Катара.
Гонка за технологии: война и мир кремния
Геополитическое противостояние 2026 года все больше смещается в плоскость технологий и доступа к полупроводникам. Санкционные ограничения и контрмеры привели к фрагментации рынка микрочипов. Китай, инвестировавший триллионы юаней в развитие собственной элементной базы, к 2026 году вышел на уровень производства чипов по техпроцессам 7 нм и активно осваивает 5 нм. Это не позволяет ему догнать лидеров (TSMC и Samsung), но дает достаточную автономию для развития оборонной и гражданской промышленности.
США, в свою очередь, столкнулись с «парадоксом санкций»: чрезмерное давление на Китай вынудило его создать замкнутый цикл производства, что в долгосрочной перспективе лишает американские компании огромного рынка сбыта.
Вызовы многополярности: кто заплатит за хаос?
Однако формирование многополярного мира идет не по гладкому сценарию. Вместо одного центра силы появляется несколько, и каждый тянет одеяло на себя. Это порождает валютные войны и протекционизм.
Для рядового потребителя в Европе или Америке это оборачивается ростом цен. Для развивающихся экономик — риском попасть в долговую ловушку, если они не смогут найти место в новой цепочке добавленной стоимости. Главная интрига 2026 года заключается в том, удастся ли новым центрам силы (Пекин, Дели, Москва, Эр-Рияд) договориться о правилах игры или мир ждет затяжной период «войны всех против всех» в экономике.
Заключение: искусство балансировать
Текущий год становится годом прагматизма. Идеология уступает место экономической целесообразности. Мы наблюдаем, как страны, еще вчера находившиеся по разные стороны баррикад, начинают выстраивать прагматичные связи в рамках новых блоков.
Главный вывод аналитиков 2026 года таков: мир окончательно перестал быть западоцентричным. Будущее принадлежит не одному гегемону, а сложной сети альянсов, где каждое государство учится искусству многовекторной дипломатии, балансируя между новыми полюсами силы.
